Холодное безмолвие теплого моря

Детская сказка о красной рыбке
Доводилось ли вам когда-либо пересекать грань, отделяющую нас от обыденности и погружаться в особый прохладный мир причудливых подводных пейзажей, мир тишины и невесомости? Вы видели серебристые стаи рыб, солнечные блики на песчаном дне, мохнатые, обросшие скалы и затонувшие корабли? Если да, то задумывались ли вы, что еще недавно, чуть более полусотни лет назад, такое было доступно лишь одиночкам.
Всегда лучшие домашние кошки и котята красивые животные
Но именно эти одиночки подарили нам новый мир. Одним из таких щедрых дарителей был Филипп Тайе.
Верно говорят, что первые детские впечатления накладывают отпечаток на всю последующую жизнь человека. Так, по крайней мере, случилось с героем нашего рассказа.
Он родился 15 июня 1905 года в приморском городке Мао-Ле-Бен. Его отец служил в Военно-морском флоте и объездил весь мир от Индокитая до Таити. После кампании в Тихом океане, он обосновался в Бретани. Сначала он работал в Дирекции морских конструкций и оружия в Бресте, затем его перевели командующим Пиротехникой Сен-Николя близ Ландерно.
Несколько лет, проведенных в Бретани, оставили неизгладимый след в душе маленького Филиппа.
Он был, как он сам себя называл, поворотливым ребенком. Однажды, еще совсем маленьким, по дороге на пляж, Филипп как угорь выскользнул из рук матери, подбежал на четвереньках к морю, и словно привороженный стал любоваться им.
Он любил путешествовать, и тщательно обследовал все окрестности городка, пешком, на велосипеде и на маленькой байдарке. Он с удовольствием лазил по деревьям, греб веслами, учился ходить под парусом.
Но больше всего ему нравилось нырять. Отец учил его плавать по-европейски, брассом, но он воспринимал это без особого энтузиазма. Гораздо больше Филипп был увлечен, когда отец рассказывал ему, как в Полинезии ныряли добытчики перламутра и жемчуга. Его изумили рассказы о таитянских детях, охотящихся за монетками, которые развлекающиеся моряки швыряли с борта военных кораблей.
И он научился делать так, как делали эти ребята, ныряя под корпуса кораблей и выныривая с другой стороны с монеткой в зубах. Филипп, также как и они задерживал дыхание, покоряя все более длинные дистанции, до 20, 30 метров и больше, оставаясь в нескольких метрах под поверхностью воды. И в семь лет, он уже чувствовал себя в воде свободно, почти как рыба.
Однажды на ярмарке он обратил внимание на азартную игру, в которую можно было выиграть небольшую красную рыбку. Филипп долго смотрел, как играли другие, и выжидал. В конце концов, он тоже сыграл, его номер оказался счастливым, и он выиграл рыбу.
По дороге домой, в машине, он внимательно наблюдал за тем, как плавал в сосуде его маленький приз. Он обнаружил, что когда вода в сосуде колебалась из-за неровной дороги, рыбка благодаря неуловимым движениям хвоста оставалась неподвижной.
Ничего из того, что рассказывал ему отец, не было похоже на эту манеру плавания. Дома, наблюдая за своим трофеем, он придумал свой, особый способ плавания, по-дельфиньи. Он попытался скопировать движения рыбки, но безуспешно. Тогда он лег на воду и начал работать вертикально двумя ногами вместе, как будто бы они были одним целым. Получилось.
Благодаря новому стилю плавания он смог в воде опережать всех. Надо ли удивляться, что он подобно отцу и старшему брату выбрал морскую профессию!
В 1924 году Филипп Тайе поступил в Высшее военно-морское училище. Он пользовался репутацией отличного пловца, входил в состав спортивных команд по плаванию и водному поло. Тогда в моду входил кроль, новый стиль плавания, появившийся после олимпийских игр в Стокгольме. Будущим морским офицерам было предписано освоить его. Филипп попытался показать инструктору и свой способ плавания по-дельфиньи, но тот ответил отказом. И не удивительно, приказ есть приказ.
Каково же было удивление Филиппа, когда через год он увидел в кино, как исполнитель роли Тарзана Джонни Вейсмюллер плавает по-дельфиньи. "Он украл у меня мой способ плавания!" - смеялся Тайе.
Рыба ищет, где глубже, а человек - где рыба
Это известное изречение Жака-Ива Кусто вполне применимо к Филиппу Тайе.
Два года учебы в Высшем военно-морском училище позволили солидно пополнить знания по астрономии и навигации, океанографии и морской истории, устройству кораблей и артиллерии. Все это совмещалось с постоянными практическими занятиями по управлению парусом, греблей, морской сигнализацией и традиционным вязанием узлов.
И, наконец, выход в открытое море на учебном корабле «Жанна Дарк». Мадейра, Дакар, берега Африки, бескрайние просторы Атлантики, Карибское море. Но в памяти осталась, и бесконечная изнуряющая работа по погрузке угля в пыли, духоте и жарище. Впрочем, только пройдя через это, люди становятся настоящими моряками.
По окончании училища в октябре 1927 года Тайе вступает на борт старой развалины, судна "Жан Барт" в Тулоне. Служба монотонная, больше похожая на дремоту, какой-либо энтузиазм полностью отсутствует.
Деятельный Филипп пытается бороться со скукой всеми доступными средствами. К примеру, чтобы покинуть корабль он прямо с палубы нырял в воды порта. Чтобы попасть в комнату, которую он снимал в городе, он не пользовался, как все люди, дверью, а забрасывал на балкон цепочку с якорьком на конце, и... оп, он уже наверху. Что с него возьмешь, молодость!
К счастью, такая надуманная романтика быстро окончилась. В течение последующих пяти лет он сменил семь кораблей, и каких кораблей! Крейсеры, миноносцы, минный заградитель. Отличные знания, богатый опыт позволили ему быстро продвигаться по службе. 1 августа 1933 года он был направлен на авиационный транспорт "Капитан Тест", где последующие четыре года занимался исследованиями системы противобортовой качки.
Между делом, он, повинуясь веяниям того времени, построил маленький одноместный самолет. Однако первое же испытание закончилось неудачей, самолет рассыпался при посадке.
Вскоре его опять перевели в Тулон, офицером-инструктором на судно "Кондорсе". Все свободное время вне службы он посвящает морю. Он увлекся подводной охотой.
Люди, даже очень далекие от дайвинга, даже не знающие этого слова, знают имя Жака-Ива Кусто. Но не все знают, что как раз Тайе научил Кусто нырять. Да, да, именно Тайе впервые открыл Жаку-Иву красоту подводного мира.
Впервые они познакомились в 1936 году, но первая встреча была формальной. Кусто хотел стать морским летчиком, но неожиданная автокатастрофа перечеркнула ему дорогу в небо. Врачи хотели ампутировать ему руку, Кусто категорически отказался.
После нескольких месяцев, проведенных в больнице, Кусто был направлен на службу в Тулон. Ему надо было много тренироваться, разрабатывать руку, и Тайе предложил совмещать приятное с полезным - укреплять руки плаванием.
Филипп был уже довольно опытным подводным охотником, плавал с простенькими защитными очками, трубкой, сделанной из резинового шланга и примитивными ластами.
Особенности нашего зрения не позволяют видеть под водой так же ясно, как на суше. Надо либо применять специальные корректирующие линзы, либо оставлять между глазом и водой небольшую прослойку воздуха. Герметические очки Филиппа Тайе как раз и были такими.
Для Кусто же отношение к плаванию было чисто поверхностным. Да, он любил купаться, как и все мы, но не более. Снаряжение для подводной охоты было и вовсе незнакомо ему. В плавании он видел только средство для укрепления мышц. Морская вода разъедала ему глаза и этим раздражала.
Однажды, чтобы уберечь глаза от морской соли, Жак-Ив тоже надел защитные очки Филиппа. То, что он увидел под водой, ошеломило его. С этого момента он решает посвятить свою жизнь проникновению в морские глубины.
Пятилетняя разница в возрасте не помешала им стать друзьями. Они плавали вместе каждый день и вскоре стали лучшими пловцами и подводными охотниками Тулона. Будучи прирожденным лидером, всегда стремящийся делать все обстоятельно, ученик вскоре превзошел своего учителя, и в этом заключалась особая радость и гордость Филиппа Тайе.
Мушкетеры подводного мира
Через два года к ним присоединился Фредерик Дюма. Сын профессора физики, он вел на берегах Средиземного моря бесшабашную жизнь подводного охотника. Охотился он при помощи заостренного железного прута от карниза и прослыл лучшим охотником побережья. Он удивлял людей, выходя из моря с огромными рыбинами, нанизанными на самодельный гарпун.
Они знали друг о друге понаслышке. Но однажды, сидя на прибрежном камне, Дюма увидел подводного пловца, явно превосходившего его по всем показателям. Подождав, пока тот выйдет на берег, Дюма познакомился с ним. Это был лейтенант флота Филипп Тайе.
Он рассказал Фредерику, где можно раздобыть очки и ласты, как изготовить дыхательную трубку. Но самым важным было то, что он предложил Дюма присоединиться к нему с Кусто.
С тех пор молодые пловцы старались не разлучаться. Их дружное трио знакомые тут же окрестили "тремя мушкетерами". Они вместе совершали погружения и старались совершенствовать свое искусство. С этого момента невозможно рассказывать о ком-то одном, не упоминая о других. Их вклад в общее дело неразделим. И даже их признанный лидер, Кусто с этих пор стал говорить не "Я сделал", а "МЫ сделали".
Подводная охота захватила их, как болезнь. Чего только не испробовали они, гоняясь за рыбой: остроги, арбалеты, пружинные гарпунные ружья разных размеров и конструкций. А главное, они заразили этой болезнью и других. Моряки средиземноморской эскадры, в подражание им, один за другим увлекались этим видом спорта. Однако мушкетеры моря все равно оставались лучшими.
В итоге они распугали или уничтожили всю более-менее крупную рыбу в прибрежных водах, что вызвало закономерное возмущение местных рыбаков. Их даже обвиняли в воровстве рыбы из сетей. Но рыба, как таковая, им была не так уж и нужна, их гнал спортивный азарт.
В то же время они испытывали различные устройства для покорения глубин, например, известный в то время аппарат для автономного дыхания конструкции Ле Приера. Они пытались усовершенствовать его. Им хотелось преодолеть ограничения, налагаемые несовершенным снаряжением, хотелось дольше оставаться под водой, нырять глубже.
Их планам помешала война. Увы, их разъединили. Филипп получил назначение на эскадренный миноносец "Валми", Жак-Ив стал канониром на крейсере "Дуплекс", а капрал Дюма - погонщиком мулов в Северном Провансе.
Разлука была недолгой. Франция капитулировала, и троица вернулась в Тулон. И оказались там безработными.
Как раз во время вынужденного бездействия они сделали первую попытку донести до окружающего мира все те красоты, которые видели под водой, все то, что составляло суть их жизни.
Друзья смастерили водонепроницаемый бокс, поместили в него подержанную кинокамеру, заряженную склеенной из кусков пленкой, и отправились на съемки морского дна. После многих неудач, они смогли отснять материал, которого хватило на 18-минутный видовой фильм. Первая лента называлась "18 метров глубины". Широкой публике фильм был впервые показан 10 апреля 1943 г. в оккупированном фашистами Париже в Национальном театре Шайо. Благодаря успеху фильма группа получила разрешение на подводные съемки в военной зоне.
Тогда же начались их первые исследования физиологии человека под водой. Это был вынужденный шаг. Дело в том, что, имея весьма слабые знания о своих возможностях, они постоянно подвергали себя смертельному риску.
То Филипп чуть не замерз, заплыв слишком далеко в холодное море, то Жака-Ива схватила судорога при испытании автономного кислородного аппарата, то Диди (так друзья звали Фредерика) едва не задохнулся из-за обрыва шланга, по которому подавали воздух.
Настало время серьезно отнестись к своему увлечению. Необходимость этого резко возросла после изобретения акваланга.
Опьянение глубиной
Первый акваланг появился в 1943 году. Это был плод длительных раздумий Жака-Ива Кусто и инженерной мысли Эмиля Ганьяна. Используя богатейший опыт ныряльщика с различными автономными устройствами, Жак-Ив смог точно сформулировать требования к аппарату. Инженер Эмиль Ганьян работал в это время над редуктором для двигателя, работающего на газовой смеси. Он использовал свой редуктор для подачи ныряльщику воздуха из баллонов. После ряда не совсем удовлетворительных испытаний, он постепенно довел аппарат до приемлемого качества.
К этому времени друзья переселились в общий дом, виллу Барри, на побережье Средиземного моря. Они хотели иметь место, с которого было бы легче добираться до затонувших кораблей. Именно здесь друзья распаковали первый акваланг, присланный Ганьяном из Парижа.
Кусто писал: "Мы увидели узел из трех баллонов для сжатого воздуха умеренных размеров, соединенных с регулятором воздуха размером с будильник. От регулятора тянулись две трубки, присоединенные к мундштуку. С помощью этого снаряжения, привязываемого ремнями на спине, маски на глазах и носу с водонепроницаемым стеклом и резиновых ласт на ногах мы были намерены совершать беспрепятственные полеты в глубинах моря".
Возможности, которые подарил им акваланг, воплотили в жизнь их мечты. Они смогли свободно парить в воде, не слишком заботясь о воздухе, шлангах и балласте. Свободно поступающий воздух превратил их легкие в своеобразный регулятор плавучести. Вдох - и тело, не спеша, всплывает, выдох - опускается.
Поначалу они просто экспериментировали: кувыркались, выполняли под водой фигуры высшего пилотажа, наслаждались чувством парения. Они радовались, как дети. Но вскоре им захотелось большего. Они хотели нырять глубже, быть под водой дольше, ставить новые рекорды, добывать сокровища морских глубин.
Но они поставили перед собой еще более высокие цели. Не гоняться за рекордами, а изучать возможности пребывания человека на большой глубине, не искать сокровища, а исследовать археологические ценности затопленных городов и утонувших кораблей, не нанизывать на гарпун бессчетное количество рыб, а наблюдать скрытые подробности жизни морских обитателей. Словом, не урывать у моря, что удастся, а планомерно завоевывать его. Каждый покоренный метр глубины давал человечеству триста кубических километров водного пространства.
Но это в будущем, а пока они занялись исследованием кораблей, затонувших в этом районе.
В течение лета 1943 г. Кусто, Тайе и Дюма совершили свыше 50 отдельных погружений и посетили примерно пятнадцать затонувших судов. Они хотели доказать, что акваланг тоже пригоден для работ, которыми обычно занимаются водолазы, то есть для подъема затонувших кораблей и находящихся на них ценностей. Способ доказательства был известен - они начали снимать новый фильм, который назвали "Потопленные суда". Их любимым объектом был английский пароход "Дальтон".
Одновременно на новом качественном уровне были возобновлены работы по изучению физиологии подводных пловцов. Они сами стали подопытными кроликами, они сознательно рисковали.
Работы проводились по строгому плану. Каждый их шаг, отличавшийся от предыдущих, тщательно анализировался. Извлекались необходимые выводы, и только после этого они шли дальше, отвоевывая у моря метр за метром. Исследовалось влияние на людей давления, состава газовых смесей, которыми они дышали, режимы и продолжительность пребывания под водой.
Попутно при этом они ставили мировые рекорды, но не оглашали их, и не из скромности, а чтобы не вызвать волну рекордомании. Уже одно это сохранило много легкомысленных жизней.
Отдельный вопрос - применение подводных исследований в военном деле. Например, для разминирования акваторий портов. После освобождения Франции необходимость создания специальной группы для подобных работ была очевидна. Она и была создана. Название группы "Group d\'Etudes et de Recherches Sous Marines" можно перевести на русский язык так: "Группа изучения и изысканий под водой". Возглавил ее талантливый морской офицер Филипп Тайе. Основой ее стали Кусто, а, впоследствии, Дюма и другие добровольцы.
Погружение в бездны прошлого
Но разминирование дело временное. В мирные годы основным детищем Тайе с товарищами стала подводная археология.
В 1948 году он начинает экспедицию на место кораблекрушения «Махдии», корабля, который был найден в 1907 году, частично разграблен в 1908 и исследован 1913 году. Как позже выяснилось, недостаточно исследован. Несмотря на то, что исследования проводились в течение пяти сезонов, тогда удалось извлечь только малую часть предметов, представляющих археологическую ценность.
Однако даже то, что было извлечено, стоило затраченных усилий. Античные статуи из мрамора и бронзы, мебель, посуда, домашняя утварь. Сейчас все это занимает шесть залов тунисского музея Алауи.
И вот, спустя 35 лет, в порт Махдия пришел корабль французских ВМС "Эли Монье". На борту корабля находилась группа водолазов, возглавляемая Тайе. К своему удивлению, аквалангисты обнаружили, что все ранее извлеченные предметы были просто сняты с верхней палубы, а трюмы внутри так и остались набитыми произведениями античного искусства.
Клад, поднятый с морского дна у африканского побережья, помимо огромной научной ценности имел особое значение. Во-первых, практически нетронутый клад был столь же важен для археологов, как открытие древних Помпей, а, во-вторых, он знаменовал первое использование автономного погружения для нужд подводной археологии.
Приобретенный опыт позволил Тайе начать в 1957 году раскопки кораблекрушения римского корабля 1 века до н.е. «Титан».
Место кораблекрушения «Титана» находится на глубине 27 и 29 метров на краю острова Леван. Впервые в истории подводных раскопок была создана схема места кораблекрушения и фотографии подводных залежей. Каждый извлекаемый предмет фиксировался относительно системы координат на дне.
Было поднято более семисот амфор разного вида, изделия из черной керамики, секрет изготовления которой утерян, многочисленные предметы обихода, монеты. Впервые было изучено строение корпуса корабля. С этой целью его полностью разрезали на части.
Приблизительно в это же время и у берегов того же острова Тайе впервые погружается на месте гибели корабля «Слава России», затонувшего в 1780 году. Планомерные раскопки начинаются только в 1980 году. 75-летний Тайе все еще руководит работами, по-прежнему полон энтузиазма, по-прежнему погружается в морские глубины.
Были извлечены пушки, ружья, древние иконы, монеты, корабельные инструменты. Но, истинная ценность найденного не заключается в отдельных предметах, пусть даже из золота, а в том обогащении человечества, которого можно достигнуть, вдумчиво изучая весь комплекс находок.
Триумф подводного капитана
Все ли мы рассказали? Увы, человеческую жизнь, тем более такую длинную и насыщенную как у Тайе, не втиснуть в рамки одной статьи. О его жизни более полно рассказывают его многократно изданные книги, фильмы с его участием.
Первую книгу он написал в соавторстве со своими друзьями в 1949 году. Называлась она «Погружение в скафандре». В ней впервые было описано использование акваланга, приведены таблицы погружений, разработанные его группой. По сути, это был первый учебник по дайвингу.
В книге «Погружения без каната», впервые изданной в 1954 году представлены его ранние подводные приключения. Позднее эта книга много раз переиздавалась.
На протяжении жизни он участвовал в съемках доброго десятка фильмов о подводной жизни. Эти фильмы оказали огромное воздействие на молодые умы. Достаточно сказать, что в шестидесятых годах только Америка насчитывала 1.000.000 самодеятельных водолазов.
Бум, вызванный фильмами, докатился и до нашей страны. В начале шестидесятых годов из наших магазинов исчезли резиновые коврики для ванн – народ мастерил ласты и маски.
К счастью, промышленность непривычно быстро отреагировала и начала производство фабричного комплекта № 1 – ласт, маски и трубки. Появились и первые отечественные акваланги. Многочисленные клубы ДОСААФ организовали бесплатное обучение желающих дайвингу. На экраны вышел фильм «Человек-амфибия». Кстати, Ихтиандр в нем плавал по-дельфиньи, в стиле Тайе.
В последние годы жизни Тайе жил и работал в двух шагах от виллы Жюль Верна, автора книг о капитане Немо. Это более чем простое совпадение. Тайе шутил: «Жюль Верн умер в 1905 году, а я в этот год родился». Сам он умер год назад, 26 сентября 2002 года, прожив 97 лет
Правительство Франции и мировая общественность высоко оценили его вклад в науку и спорт. Он награжден многими правительственными наградами, является членом многочисленных научных обществ, ассоциаций и комитетов.
Но самую большую награду в жизни ему подарили воды теплого Средиземного моря – свою холодную глубину, немыслимые красоты подводного мира и верных товарищей.
Поэтому в возрасте 94 лет он все еще погружался. Сын Кусто, Жан-Мишель вспоминает, как Тайе, отмечая свой день рождения, нырял с аквалангом. Тайе намеревался понырять и на свое 95-летие, но врачи не пустили его.
И все же он встретил знаменательную дату под водой. Он просто удобно устроился ниже уровня воды в «акваскопе» - кабине для подводных наблюдений. Жан-Мишель высказал пожелание понырять вместе с Тайе в его столетний юбилей. Однако тот отшутился в своей всегдашней манере, он сказал: «Но, Жан-Мишель, может быть тебя уже не будет в живых!»